ТМД-ОНЛАЙН!
ТМДАудиопроекты слушать онлайн
ПРЕМЬЕРЫ на ТМДРадио
Художественная галерея
Москва, ВДНХ (0)
Весеннее побережье Белого моря (0)
Москва, ул. Покровка (1)
Москва, ул. Санникова (0)
Беломорск (0)
«Рисунки Даши» (0)
Беломорск (0)
Этюд 1 (0)
Москва, Центр (0)
Храм Воскресения Христова, Таруса (0)
Беломорск (0)
Старая Таруса (0)
Москва, ВДНХ (0)
Храм Покрова на Нерли (1)
Беломорск (0)

«Откуда берутся друзья?» (сборник) Валерий Веларий

article1197.jpg
КАК КОРМИТЬ БОРЩОМ ПО НАУКЕ
 
В детстве меня невозможно было накормить супом или борщом. Ни в какую! Не любил я первых блюд. Я застывал над тарелкой, упрямо бычился и без конца водил ложкой туда-сюда. То зачерпывая суп или борщ, то медленно выливая его обратно в тарелку – но только не в рот.
Но однажды мой любимый дяде-дед или дедо-дять придумал беспроигрышный способ скармливать мне первое. Без упреков, скандалов, приказаний и уговоров. До последней капли в тарелке. Но сперва надо рассказать об этом замечательном человеке, дружбой с которым я очень дорожил.
Это был младший брат моей бабушки по матери. То есть, двоюродный дед. Однако я называл его дяде-дед или дедо-дядь. Или просто – дядя. Он был крупный ученый мирового уровня, профессор в Ленинградском кораблестроительном институте и разрабатывал судовые двигатели для грузовых судов. Огромного роста, могучий, он прекрасно играл в баскетбол. А еще обладал замечательным мягким баритоном. Даже учился одно время в консерватории со знаменитыми сестрами Лисициан. Но выбрал не искусство, а науку. Посчитал, что наука и техника – это более точное и надежное занятие.
Мы с самого раннего моего детства и сошлись с ним в научном подходе ко всему, что встречалось в жизни. То, что во мне есть эта «научная жилка», дедо-дядь уловил сразу. На этом и подловил меня, придумав, как скармливать мне борщи и супы. Но еще немного о нем. Артистичный, он любил время от времени поразить наше мальчишеское воображение. Сидя в одном конце комнаты, он комкал ненужную бумагу или старую газету. А потом особым движением… ну, знаете, типичным броском баскетболиста: рука идет вперед и вверх, а кисть как бы накрывает сверху начало движения… и вот таким манером дяде-дед посылал бумажный комок точно в корзину для мусора на другом конце комнаты.
Но не эти таланты поражали нас, мальчишек. Сногсшибательное впечатление производила способность моего дяде-деда лежать на волне, как бревно. Ведь если лечь на воду плашмя, на живот или на спину, то через какое-то время ноги начинают опускаться, и ты уже плывешь столбиком. Мой дедо-дядь был из тех немногих людей, кто мог, вытянувшись, лежать на волне на спине часами. В согнутых в локтях руках он держал перед собой газету. И порой так и задремывал с нею. И волны Черного моря плавно покачивали этого Гулливера и медленно несли его вдоль Крымского побережья, как дредноут.
После школы я поступил в Корабелку в Питере, тогда – в Ленинграде. И стал часто бывать в доме дяде-деда. Мы вместе хозяйничали и со сдержанным удовольствием общались на всякие темы. Как-то раз он сказал:
– Тащи сахарницу. Насыплем сахар.
Сахарница была фаянсовым шаром. С одного бока у него была ручка. А с другого – носик. Сахарница выскользнула у меня из рук, грохнулась на стол, и у нее отлетела ручка. 
– М-да, – сказал дедо-дядь, взял в одну руку сахарницу, в другую – ручку и осмотрел их.
– Для шара, – «научным тоном» заметил я, – это была лишняя деталь.
Тут сахарница вывернулась из руки дедо-дядя, и у неё отлетел носик.
– Ты прав, – тоном исследователя сказал дедо-дядь. – Для шара и эта деталь лишняя.
– Теперь у нас сахарница идеальной сферической формы, – глубокомысленно заметил я. И дяде-дед с готовностью, в том же глубокомысленным тоне, согласился:
– Что ж. Будем пользоваться сахарницей идеальной шарообразной формы...
Но вернемся к тому, как дедо-дядь скармливал мне борщ без остатка и без сопротивления с моей стороны. Он сажал меня к себе на колени напротив тарелки борща. Брал ложку, крест накрест проводил ею по борщу и говорил:
– Сперва вычерпываем вот эту четвертинку.
И загружал эту четверть борща в меня. Потом снова чертил ложкой крест-накрест по тарелке и сообщал:
– А теперь выхлебываем вот эту четвертушку... 
И я без задержки выхлебывал четвертушку борща с другого края. Я понимал: тут кроется какой-то подвох. Но в чем состоит надувательство, не мог сообразить. А «научный подход» меня завораживал: я чувствовал, что участвую в особом таинстве. И с каждой новой дележкой на четвертинки борщ, ложка за ложкой, исчезал во мне – до последней капли
Я дорожил дружбой с моим дяде-дедом до самых последних лет его жизни.
 
 
МОРЕ и ТАПОЧКИ
 
Когда дочка была совсем маленькой, лет трех, мы отдыхали летом у Черного моря, в Крыме, в Севастополе, у наших родственников. Однажды мы вышли из дому и через весь город пошли к морю, в главную бухту, на Графскую пристань.
Город был празднично украшен. Из всех уличных репродукторов гремела музыка, марши, песни. День Военно-Морского флота! А мы шли в бухту смотреть парад кораблей.
Дочка временами останавливалась и начинала под музыку танцевать прямо посреди улицы. Она изображала фигуры и движения, увиденные по телевизору. И вдруг спросила:
– А почему не все музыки со словами?
– А чтобы им легче было догнать корабли на морском параде, – ответил я. – И чтобы никто не услышал военную тайну. 
– А рыбки? Они в море музыку слышат? – спросила, танцуя, дочка.
– Еще как! – ответил я. – Только она не скажут. Просто буду вилять хвостами.
Дочка потанцевала еще немного и вдруг быстрым движением руки скользнула ладонью по своей макушке. Я вопросительно посмотрел на дочку, а она пояснила:
– Это военная тайна пролетела над черепушкой на парад! – и она снова мазнула себя по макушке. – А это рыбка хвостиком махнула! И полетела за корабликами, – и закричала на всю улицу: – Привет, рыбка! Жму лапу! Догоняй музыку!
Мы пришли на берег бухты и устроились на камнях у самой воды. Дочка сняла тапочки и поставила на камень рядом с собой. Я тоже снял сандалеты и поставил их на камень чуть повыше. Корабли парадом шли через бухту на рейд в открытое море. Волны докатывались до берега и, замирая, лизали нам с дочкой пятки и подошвы дочкиных тапочек. 
И тут моряки устроили зрителям сюрприз: сногсшибательное зрелище. Завершал парад огромный корабль-спасатель на воздушной подушке. Он плыл над морем, окруженный туманом, брызгами и пеной. А сотня его мощных пожарных брандспойтов гнала в небеса прямые, как столбы, фонтаны морской воды. Где-то в вышине, ну, может в сотне метров над морем, эти фонтаны рассыпались облаком брызг. И эта мельчайшая водяная пыль туманом наплывала на берег. 
Дочка в восторге прыгала на камнях. И тут до берега докатились одна за другой крутые волны, посланные кораблем на воздушной подушке. Нас с дочкой окатило до колен. Дочкины тапочки унесло в море. А мои сандалеты забросило мне на колени.
– Не хотят плавать, – сказала дочка и укоризненно посмотрела на сандалеты.
Я взял сандалеты и поставил их на то место, откуда скакнули в пучину дочкины тапочки. И тут накатила последняя волна от спасательного корабля и забрала мои сандалеты.
– Ура! – закричала дочка. – Догоняйте подводную лодку! Рыбкам привет! Счастливого плавания!
Парад закончился. Мы с дочкой встали с камней и пошлепали босиком домой. Дочка в мокрой юбчонке, а я в таких же мокрых брюках. Дочка опять потанцевала среди улицы. А потом деловито сказала:
– А по дороге надо зайти в магазин. И купить новую летнюю обувку. 
Так мы и сделали.
 
 
ГЕОРГИНЫ и НОКАУТ
 
В детстве лето я проводил в Крыме, в Симферополе, у дедушки и бабушки. Путь из их квартиры в огромный старый двор я прокладывал не по земле, а по воздуху. Пройти одну комнату, потом – другую, три ступеньки в прихожую, потом еще пять – и только после этого ты во дворе! Вся жизнь уйдет на такое путешествие. 
Я прыгал на ближайший подоконник. А оттуда – во двор. Вдоль всей стены квартиры бабушки и дедушки тянулся палисадник. Он заботливо возделывался бабушкой. Густой плющ и вьюнок с колокольчиками по стене. Высоченные гладиолусы, розы, гвоздики, астры. Георгины на длиннющих стеблях! Шириной палисадник – шага в полтора. Огорожен он штакетником высотой в метр. И я, пролетая сквозь цветочную чащу, над палисадником и штакетником, приземлялся уже во дворе.
Я не раз расшибал коленки об утоптанную до каменной твердости почву двора. Но что такое разбитые коленки по сравнению со свободным полетом! На лету, правда, я сшибал и две-три головки роскошных бутонов георгин. Но об этом и о связанном со сшибленными георгинами боксерском поединке отдельный разговор, дальше.
Наши старые симферопольские дворы! Роскошное царство тайн! В каждом – и в нашем – росла в центре могучая акация или шелковица. Сараи и старинные подвалы манили неизведанными секретами, словно волшебные пещеры. Обитала во дворе и всякая живность. Всехняя подруга кошка Мурка – она носилась с нами, ребятней, по крышам. И то ли её сын, то ли племянник – рыжий хулиганистый котенок. Он совал нос куда ни попадя. У одной из соседских семей был курятник. А правителем и повелителем там – огромный, злобный, самонадеянный и самовлюбленный петух. Он готов был драться с кем угодно в любую минуту. Без всякого повода. Даже дворовые собаки не связывались с ним. Но однажды рыжий котенок указал увенчанному гребнем террористу его место.
Я подбирал сшибленные в очередной раз головки георгин. Одна подкатилась под ноги петуху. Он встал над ней и заклекотал: моё! А я подумал: дед с утра пил валерьянку. Ее обожают кошки. А курицы? Я принес флакон и половину его вылил в куриную кормушку. Петух отогнал сбежавшихся кур и жадно склевал зерно. И его потянуло на подвиги.
Он хамски загоготал (как позже сказал мой дед – «не своим голосом» ). И, распустив по земле крылья, с бандитским видом, покачиваясь и вихляя, пошел по двору. Собаки попрятались. Соседи – и мой дед – поняв, что надвигается нечто несусветное, повыскакивали во двор. И, учуяв аромат валерьянки, объявился рыжий котенок. 
Петух увидел жертву. И двинул на неё. Котенок встал на задние лапы и прижался спиной к шелковице. А когда пьяный в дым петух подскочил к нему, он сделал то, что умеют все кошки. Сперва правой лапой он нанес по петушиной морде серию мощных ударов. Они быть столь молниеносны, что разглядеть их было невозможно. А затем левой лапой котенок провел с другой стороны такую же серию ударов.
Петух неуверенно отошел на два шага. Что-то невнятно буркнул. И рухнул. Он смог встать. Прошел еще пару шагом, волоча одно крыло по земле и что-то невнятно бурча. И грохнулся на бок. Мы, дворовая ребятня, хором считали: «Один… два… четыре… семь…» При счете «девять» петух пошевелился, поднял голову, проорал что-то в небеса и перевернулся на спину в глубоком обмороке. 
Котенок забрался на акацию и ждал: что будет? Весь двор зааплодировал. 
Мой дед громко провозгласил: «Аут!» Подошел к котенку и высоко поднял его хвост – как судья на ринге поднимает руку победившего боксера. Потом дед вынес из дома блюдце молока. У меня он забрал флакон с остатками валерьянки. А блюдце поднес котенку. Котенок завопил. Головой вниз он сполз по шелковице и прыгнул на деда. Дед повернулся ко мне:
– Сколько сегодня сшиб георгин? Две? Три? Пять? Высадишь взамен в палисаднике десять рассад. Бабушка как раз приготовила. 
Дед ушел на кухню, неся в одной руке флакон с валерьянкой, а в другой блюдце с молоком. Котенок ехал на дедушке, вцепившись в его штанину, и орал в полном восторге. Куры заполошенно носились вокруг поверженного повелителя, запинаясь о бутоны георгин. Вышла моя бабушка – неся пучок рассад, лопатку, совок, лейку и подкормку. Неодобрительно поджав губы, постояла над петухом, курами и сбитыми георгинами. Открыла калитку в палисадник и позвала меня кивком головы.
И до ужина, под знающим и опытным руководством бабушки, я постигал науку высаживания цветочной рассады.
 
 
ЧАША ДЛЯ ШМЕЛЯ
 
Когда дочке было года четыре, мы проводили лето у моей мамы в западноукраинском городе Ровно. И случился день, когда с утра и до полудня окрестные шмели доверчиво предлагали свою дружбу дочке. И ей казалось, что она – добрая повелительница природы.
Город Ровно – небольшой и старинный. Очень красивый. Зеленый. Окраинными улицами можно выйти к озеру и реке. А от дома моей мамы тянулся парк. Огромный! Он шел до центра города и местами походил на лес, хотя и не очень дремучий. Каждый день я выводил туда на прогулку дочку. Мы качались на качелях. Кидали камушки в фонтан с фигурой богатыря в центре. Но больше всего любили изучать тайны парка. Мы прокладывали секретные тропинки среди самых густых кустов. Шли за цепочками муравьев, а те спешили по делам. Мы застывали перед бабочками, притаившимися, словно цветки, на листьях и ветках. И ждали, когда подует ветер, и цветы раскроют лепестки-крылья, превратятся снова бабочек и улетят, кто куда. Я учил дочку обниматься с деревьями и слушать, как шумит сок в их глубине. Закрыв глаза, дочка прижималась ухом к коре, и замирала. Вдруг что-то среди листьев куста загудело, и ветки стали колебаться туда-сюда.
– Там кто-то заблудился? – спросила дочка, оторвавшись от общения с деревом.
Она заглянула под ветку. Раздвинула две другие в самой середине куста. И вдруг оттуда вылетел огромный шмель. Он покружил вокруг нас и сел на дерево шагах в пяти. Мы подошли к нему. Он опять покружил – над головой дочки. Он гудел, как труба, и словно звал за собой. Так, передвигаясь за шмелем от дерева к дереву, мы дошли до огромного каштана. Шмель облетел его несколько раз. Сел в самом низу, у травы, на кору возле норки – отверстия в коре. Погудел еще. И нырнул в норку.
– Спрятался в домике! – радостно объявила дочка. 
 Мы присели перед норкой на корточки и по очереди заглянули в ее темноту и приложились к ней ухом. Я поднял прутик и поводили им в норке. Оттуда донеслось гудение.
– А теперь я, – сказала дочка и забрала прутик.
Она покрутила им в норке. Оттуда загудело. Шмель вылез из норки. Погудел. Покружил вокруг дочки и улетел. Дочка хмыкнула:
– Перекусил, почистил крылышки, переодел штанишки. И улетел в гости.
А я повел дочку через парк на центральную площадь города. Там, во всю длину бульвара, отходящего от площади, тянулся широкий газон – весь покрытый огромными алыми маками. Просто-таки алый ковер! Мы шли вдоль этих зарослей маков, широко распахнувших лепестки. Я бережно двумя пальцами подхватил качавшийся на ветру бутон и развернулся его к дочке.
– Смотри, как много внутри всего! Пчелы и шмели, как из чашки, пьют оттуда сок.
 Маки были почти в рост дочки. Она то и дело останавливалась, нагибалась, отводила назад и в стороны руки и утопала носом то в одном, то в другом маковом бутоне. И я поступил не очень здраво – взял и сорвал с общественного газона один из самых ярких и больших цветков. Я торжественно вручил его дочке. Мы пошли дальше. И вдруг, предупредив о своем появлении жужжанием и гудением, объявился шмель.
– Это наш знакомый? – спросила дочка. – Который из парка?
– Вроде другой, – ответил я. – Полоски не такие, как у того.
А шмель пристроился на лепестки цветка, который несла дочка. Переполз с одного лепестка на другой – и нырнул в самую глубину макового бутона. Дочка внутренне замерла. Они ступала осторожно и несла маковый бутон, как необыкновенную драгоценность. 
Она смотрела прямо перед собой – и одновременно как бы внутрь цветка и внутрь себя. Ветер покачивал стебель с бутоном. А дочка словно и не дышала. Шмель временами гудел внутри бутона. И от его движений бутон тоже покачивался. Но дочка боялась заглянуть внутрь цветка – чтобы не помешать шмелю и не спугнуть его. Она вся прониклась тем доверием, которое оказали ей природа, цветок и шмель.
А потом, напитавшись, шмель улетел, гудя в вышине на прощанье. Дочка оттаяла. Но до самого дома так и несла цветок, как чудесное хрупкое чудо-сокровище. 
 
Москва, 
Август 2020 г.
 
 
МОРСКОЙ ХАВРОН КУЗЯ И ДЕВОЧКА САША
НОЧНЫЕ И ДНЕВНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДВУХ ДРУЗЕЙ
(Первые главы из книги)
2001 – 2021 гг.
 
Откуда берутся друзья?
 
Интересно, откуда берутся друзья? Из сказок? Из снов? Ты не знаешь? И я не знаю. Но знаю, что если очень захотеть – вдруг появляется друг. Никогда не знаешь, откуда придет. Может, выглянет из-за угла. Или из-под подушки. И вот у тебя друг. Живой и веселый. Если из-под подушки – значит, приснился и пришел из сна. Еще во сне подружился с тобой. Ну, в таком сне, где завихрялки, кувыркалки, голосилки, птитенсы на деревянциях… гаджетороги на кнопанасах… завровравры-неугомонсы… такие все, куролесные. Короче, они в таком сне, где сплошные облакансы и туманенсы, все непонятно, но очень весело. И там вдруг кто-то такой объявится, которого прежде видеть не приходилось, и названия ему нет, а как сон кончится, так и вовсе забывается – какой он был, этот непонятный кто-то. Но с ним хочется быть все время. И не расставаться. Вот он вдруг выскочит из-под подушки. Или возьмется оттуда, где его совсем и не ожидаешь встретить. Но сразу понимаешь: это тот, который из сна. Узнался! Давай знакомиться!..
Ах, да, ты же не знаешь… Жила девочка Саша и очень скучала без живого друга. Чтоб дышал в ухо или в ладонь. И вместе с Сашей бы обедал. И вместе с ней носился бы по комнатам. Это я к тому, что Саше очень не хватало живого дружка. Саша вовсю дружила со всеми своими игрушками и с куклами. Но самыми любыми друзьями Саши были ее папа и мама. Еще бы! Игрушки и куклы – они, да, вроде как живые. Но вроде как и не совсем. То есть, пока не вообразишь, что они такие же, как мы – они с места не сдвинутся и молчат. Чтобы ожили, надо себе это вообразить. Надо Саше самой их передвигать и пересаживать. И говорить за них. Ну, говорят-то они – куклы и игрушки, каждая на свой лад. Но все голосом самой Саши. 
А вот мама с папой совсем другое дело. Навоображаешь и такое, и сякое, придешь к ним со, а они уже и сами почти догадались. А если не догадались, то им можно все рассказать, и они так удивляются… делают вид, будто недогадливые. А в догадках все переиначивают по-своему, конечно. Они же папа с мамой, взрослые. И на игрушек и кукол совсем непохожи. К папе с мамой можно залезть на колени. На спину. На плечи. Папе так даже на голову. Когда они стоят или идут рядом, можно схватить их за руки и раскачиваться, как на качелях. А еще веселее – обхватить папину ногу руками и ногами, крепко-крепко!.. и ехать на ней. Как котенок из соседней квартира – на ноге мальчишки, который живет у котенка в квартире. 
– Это хвостатый и четвероногий друг мальчика, – говорит, увидев это, мама.
– А парень, – уточняет папа, – двуногий друг своего четвероногого приятеля.
– А сколько бывает ногов-руков-хвостов у друга? – спросила Саша.
 Дело шло к ночи. Папа шагая, как циркуль – отвозил Сашу на ноге в спальню, сказал:
 – Если ляжешь спать без выкрутасов и не распугаешь сны, то, может, во сне тебе расскажут, какие бывают друзья-приятели.
– А если я попрошу с хвостами? – спросила Саша. – Вот зачем другу хвост?
– Чтоб было за кем гоняться, – ответил папа.
– Нет, – сказала мама: она как раз поправляла одеяло, снимала кукол, рассаженных вокруг самовар на подушке, и пыталась достать книгу сказок, которую Саша днем закинула на шкаф. – Нет! Хвост нужен, чтоб мусор подмести.
– А еще, – папа стряхнул Сашу с ноги на постель, – хвостом можно закатить Луну в сон, а там она та-акое нарасскажет!
– Наколдует? – уточнила Саша. – Чтоб друг приснился? Который для меня?
– Ну… – папа пытался отцепиться от Саши, которая снова обхватила его ногу. – Если угомонишься, то, может, друг из сна объявится наяву.
– Тебя, часом, не заносит? – спросила мама у папы. – Дочку свою не знаешь? Она всю ночь будет теперь караулить, чтоб перехватить друга, когда он из сна полезет под кровать.
– А он тогда и не покажется! – ответил папа. – Друзей не подкарауливают.
– Это да, – согласилась мама. – Друзья объявляются и узнаются вдруг.
– Ладно, – покивала Саша с подушки и натянула одеяло до носа. – Буду ночью совсем-совсем послушной. Не буду щелкать выключателем. Не буду подкидывать ногами одеяло к люстре. Не буду гоняться за тапочками. Не буду связывать шторы узлом друг с дружкой. Не буду перекрикивать музыку в гаджете… – Саша подумала: чего бы еще вспомнить, чего она не будет сегодня делать перед сном. – Ну и вообще! Все-все-все-все-все.
Мама погасила свет. И все-все сделали вид, что враз заснули: подушка, одеяло, тапочки, люстра, занавески, гаджеты, куклы. И Саша.
А папа с мамой, переждав минутку, на цыпочках и улыбаясь, пошли на кухню – чтобы выпить по кружечке чаю перед тем, как уйти к себе в спальню. 
 
 
Девочка Саша мечтает о друге
 
Конечно, бывает время, когда папа с мамой, как куклы, тоже играют в молчанку. Если на Сашу обидятся или рассердятся. Например, когда все легли спать, а Саша уговорила подушку быть черепахой. И калачиком свернулась на ней, спасаясь от змеи – стра-а-а-ашенного удава!... в него превратилось свернутое в длинную колбасу одеяло. Утром папа с мамой торопятся на работу, но до этого надо успеть покормить Сашу – а приходится отыскивать по разным углам спальни черепаху со спящей на ней Сашей… на подушке, на подушке спит!.. из-под кровати надо вытянуть удава, который догнал там и задушил смартфон. А смартфон убил удава током. Удав развернулся обратно в одеяло, оно зацепилось за ножку кровати, а мама зацепилась ногой за одеяло и потеряла тапку, а папа успел подхватить маму, и они вместе покатились по ковру, а Саша покаталась на папе с мамой. Но папа с мамой сердятся и обижаются на Сашу ненадолго. Как только Саша, подняв лицо к потолку или, глядя в окно, говорила: « А был бы у меня живой дружок…» , папа с мамой сразу переставали дуться или сердиться. И о чем-то оба задумывались.
Труднее всего Саше было с папой и мамой ночью. Ночью они молчат не понарошку. Ночью мама с папой спят. И почему-то так крепко! Как раз тогда, когда Саше приспичит охота с ними поиграть и поболтать. Приходится стаскивать с них одеяло. Или залезать к ним на постель и прыгать там. А если они еще сильнее зажмуриваются, то приходится прыгать у папы на груди. Или тарабанить маму по коленкам. Или падать на них и крутить им носы и уши – сразу и папе, и маме. А если они все равно лежат крепко-накрепко зажмуренные, то Саша лезла к ним под одеяло и щекотала изо всех сил. Папу щекотка не пронимала. Но мама не выдерживала и сдавалась. И, зевая в подушку, спрашивала:
– Ты бы своего живого друга тоже донимала по ночам? Не будет спать, заболеет.
– А папа говорит, – отвечала Саша и накручивала мамины волосы на свою ногу, – что работа лечит. 
 Мама отпускала подушку и, почти заснув, дышала папе в ухо:
– Ты все же думай, когда, где и при ком что говорить…
– У моего живого друга, – отвечала Саша, покусывая другое папино ухо, – главная работа была бы дружить со мной. А чтобы не болел, я бы пересказывала ему на ночь сказки.
 И Саша, сама для себя незаметно, засыпала под боком у папы. И уже не чувствовала, как он относил её к ней в постель. 
 Да вот беда! Днем мама с папой с утра уходили на работу. Их не было до самого вечера. Саша заглядывала в смартфон. Включала-выключала телевизор. Заставлял игрушек и кукол смотреть передачи вместе с нею…но все равно, к вечеру начинала сильно скучать. Она то и дело выходила в прихожую, ведя за руку любимую куклу. Если по правде, она куклу за руку тащила. Изредка. Потому что чаще всего Саша тащила куклу за ногу. 
– Терпи, – говорила она кукле. – От любимой подружки надо все вытерпливать. Был бы у меня живой дружок, он бы все терпел! И страшенные щекоталки. И гавкалки в ухо. И когда на носу ему крестики-нолики рисуешь.
Саша нетерпеливо поглядывала на дверь и прислушивалась: 
– И он раньше меня успевал бы услышать, как мамины-папины шаги идут от лифта.
Как-то раз папа с мамой вечером пили чай на кухне и о чем-то тихо разговаривали. А Саша тихо-тихо, на четвереньках, осторожненько-осторожненько вползла на кухню. Она успела услышать, как папа сказал маме:
– Завести, что ли, для Саши четвероного приятеля?
– Они вдвоем все в доме перевернут вверх ногами! – ответила мама. – Представляешь?
– Представляю, – сказал папа. – Но надо что-то придумать. 
– Я спрошу у друзей в манеже, – кивнула мама.
Саша забыв про тихо-тихое и тайное подползание, уже открыла рот, чтобы спросить: «А что такое манеж?» , но тут наступила коленкой на подол собственного платья и кувыркнулась лбом прямо в папины ноги. Саша тут же вскочила, оперлась руками о колени мамы и папы и стала подпрыгивать и раскачиваться. И приговаривала: 
– И вовсе мы ничего не перевернем вверх ногами! А что перевернется, так то само! А которое с места не сдвинуть, так его и не перевернуть, и на него надо залеза-а-а-ать!
– Чтобы друг у тебя объявился вдруг, – папа взял Сашу подмышку и понес в ванную, – ложись-ка сегодня вовремя спать. – Только не ворочайся и не колобродь. 
– Колобродь это кто? – заинтересовалась Саша, дрыгая налету ногами.
– Не кто, а что, – ответил папа. – Не броди кругами вверх ногами. Сразу засыпай. И вместо сказки на ночь попробуй придумать себе друга. Чтоб он тебе приснился.
– А если я не буду делать эту колобродь, – Саша взволновалась и даже перестала дрыгать в воздухе ногами, – целую минуту! Друг из сна потом придет ко мне непонарошку? 
– Может, не сразу, – ответил папа. – Но если крепко задумаешь во сне, то придет.
В эту ночь Саша не нападала на постель мамы с папой, и они до утра спали без приключений.
 
 
Как Кузька приснился в этот мир
 
А теперь что расскажу! Приснился удивительный зверь. Может, не мне. А девочке Саше. Или нам обоим. А когда после его приключений в моем сне, я проснулся, то глядь: это чудо живет среди нас. Зовут его Кузьма. Чёрненький. И наполовину рыжий. А ещё белый. Задние лапы длинные, а передние маленькие. Он передними лапами уже несколько раз переступит, а задние ещё не сходят с места. Такие ленивые задние лапы, ужас!
Сперва о том, что с ним было в моем сне. А после – что он делал в нашем мире. Во сне сначала ничего не было, просто так лежалось. Потом страна прорисовалась. Во сне мы вечно куда-нибудь вляпаемся: то в приключение, то в непонятное место. Зверь Кузьма забрел в такую страну и мой сон туда затащил. Как? Не знаю! Зацепил задней лапой, Там у него коготки – ой-ой! Бродил Кузьма в траве. Или в капусте. И забрел или заплыл, во сне и не то бывает!.. в страну Гугупаев. Тех, которые Пупугуи. Что ему там было нужно? Может, искал домашнюю песенку. Её поют, когда сидят дома. Кузьма где-то слышал: гапупаи – певчие птицы. Всех перепевают и передразнивают. Но не как Папузьяны! Или обезьяпы? Обезпуи? Пупучапсы?! Гупазьянсы? У обезьпапсов хвосты не из перьев. Они ими за ветки цепляются и раскачиваются. Туда-сюда. Ну их! Летает всякое голубое Бегемо! Во сне и не то встретишь... Мой сон за собой тащит Кузя. Разберемся, что за зверь.
Кузьма – мохнатый морской свинтус. Но маленький и без хвоста. Морская свинка. У свиней много названий. Вот: Чушка. Детишки её – Чуньки. А её муж, свин, хряк, кабан – папа чушкиных Чунек, он – Чуш. На слух вышло что-то глупое. Если к отцу Чунек вместо хвоста прибавить одну букву, получится Чушь. А Чушь не он, а она. И огромную свинью чушью не назовешь. Ничего себе чушь! Говорят же: свиньи умнее собак. А у нас получилась чушь. Надо сначала. Начнем.
Свинью ещё называют Хавронья. Её муж, кабан, хряк, свин – Хаврон. Приличное, красивое, звучное имя для такой свинской чуши. А дети Хаврона и Хавроньи.... Хаврончики! Кузя, слышь, тебя звать Хаврон. То-то же.
«Хаврончики! Хаврончики!» – загалдели Голубые Бегемопсы, и по-деревьям-скачущие Обезьпупсы, и налетевшие ниоткуда Пупугавсы. А ну, не галдите. Сам знаю: Хаврончик хорошее имя. Звонкое! Вот свин-малыш схватил еду: хав-хав! Вот он её жует: хрон-хрон-хрон! А где не пережевал, там перекусил: чик-чик-чик-чик! Ххав-хрррон-чик. Хаврончик.
Кузьма сперва был Хаврончиком. Потом вырос, у него появились детишки. Он стал Хавроном, а они Хаврончиками. У них даже есть танец Хаврончиков. Или... иначе называется? Что-то опять пропустили. Ну, еще набредем на верное название.
Резвый Гагапуйчик сел мне на голову и шепчет на ухо. Что? Не вертись! Мои волосы – не гнездо из мха и шерсти. Глаза мне хвостом не занавешивай! И не надо крылом чиркать меня по носу. Перелазь на плечо. Оттуда до уха гораздо ближе. Так что? А-а!.. Кузьма ведь морской свин! Морской Хаврон. Дети у него – морские чуньки. Морские хаврончики.
Значит, их любимая музыка – «Танец морских Хаврончиков» . Урррра-а-а!
А сейчас готовься!.. открою тайну. Все знают: во сне снится одно, а наяву оно не такое. Но девочке Саше морской хаврон Кузьма встретился наяву. Она враз поняла: он из ее сна. Я рассказал Саше мой сон. Ясно было: нам снился один и тот же Кузя. Как? Тайна. И вдруг Кузя объявился наяву. Еще тайна. Ее мы их тоже когда-нибудь раскроем. 
Стоп, а где Кузьма в моем сне? На лужайку сбежал, щипать свежую травку. Пойдем-ка туда, отгоним от Кузьки Папагавчиков, они его совсем задразнили! Сядем напротив Кузи, нос к носу, глаза в глаза, погладим его по спине от головы и ушей... до чего? Не до чего его гладить! Ух, сколько тайн нам с девочкой Сашей придется разгадать: у морских свинок хвоста нету! Загадка природы!
Чем морские хавроны будут рулить, если придется плыть по волнам, да против ветра?
А как плясать танец морских Хаврончиков? Чем вертеть от радости? Одними только задочками? Так без хвостов они неправильно вертятся. А вот если бы ещё вертеть хвостиками, как пропеллерами, то ого-го! Такой бы ураган поднялся...
 
 
Как Кузьма наяву познакомился с Сашей
 
Однажды сказка из сна, всамделишная сказка из приснилок, очутилась в настоящей живой жизни. Она туда не сама пришла. Сказкам нужно помогать объявиться там, где они нужны и где их ждут. Вот как было: папа и мама девочки Саши вместе с нею поехали за город. К своим друзьям, те работали в большом конезаводе. Конезавод – это от слов: заводить коней. Вот на этом конезаводе выращивали и тренировали самых лучших спортивных лошадей. В любом конезаводе есть манеж. Огромный зал, в котором тренируются лошади и наездники. Пол усыпан толстенным слоем опилок. Чтоб мягко падалось! Потому что при скачке по кругу или когда лошадь прыгает через барьере – бывает, что вместо со всадником падает. Или всадник вылетает из седла. В таком манеже на конях поездили Сашины папа и мама. А их друзья и Сашу посадили в седло и покатали верхом на лошади. 
Как манеж и конезавод связаны с морским хавроном Кузей из сна? Про Кузьму не забыто. К нему все и идет…
Вместе с Сашей на лошади поездил и главный котища этого конезавода. Саша – в седле. А котище перед седлом, на холке лошади. Там, где ее шея переходит в спину. Это была любимая лошадь котищи. Спокойная. Не брыкливая и не кусачая. Другие кошки бегали следом и мяучили: мы тоже хотим кататься! Вообще в конезаводе чего только нет. И кого только нет! Кроме кошек полно собак. Они тоже любят носиться вслед за лошадьми. А под крышей летают синицы, воробьи. И голуби. Бывает, что и вороны залетают. Воробьи, так те запросто садятся лошадям на макушку. Прямо между ушей. Наверное, им нравится, что лошадь от такой щекотки трясет и всплескивает ушами…
Удивительный, чудный мир! Замечаешь? Такой, как в том сне, где морской хаврон Кузя приснился папе и Саше. Только в том мире во сне летунские и попрыгунские существа были непонятно какие. А тут, наяву, в манеже, знакомые – каких нам всем встречаются.
Кота с любимой лошади согнала главная манежная кошка. А друзья Сашиных папы и мамы согнали кошку. На ее место тут же прилошадилась ворона. Согнали и ее, и она долго возмущенно каркала и гоняла воробьев под крышей манежа. А на холку лошади, перед Сашей, был посажен морской свинтус Кузьма. Да, в этом чудном мире жили еще и морские свинки. Как в том сне… Морской хаврон Кузя был у них главным. Самый большой из них. Потому очень важный. Как вельможа. Он не любил ездить верхом на лошади. Высоко. Неудобно. Все под тобой движется. Грохнуться можно! И будешь лететь незнамо куда и сколько. И не знаешь с чем столкнешься в конце полета. Еще Кузя не любил собак. Когда они лаяли или совали нос в клетки-домики морских свинок, Кузьма верещал, как локомотив электрички… Кузьма вцепился в лошадиную шерсть и сжался в комок. А Саша сразу его признала: именно такой чудной зверь приснился ей во сне! Она погладила Кузю по спине. Он посмотрел на Сашу. И осторожненько, шажок за шажком, перебрался к Саше на седло. Саша почесала его за ушками. А он нежно помурлыкал в ответ. Почти как кошка. Он бы и бочок подставил. Но боялся грохнуться с лошади.
– Мы подружились! – радостно закричала Саша.
Да так громко, что воробьи слетели с лошадиной макушки. Вороны и голуби спрятались под крышей манежа. А лошадь чуть не рванула вперед. Кузьма уже решил: лететь ему кубарем незнамо куда. Может, обратно в сон. Но папины-мамины друзья удержали лошадь за повод. А Саша удержала Кузю. 
– Я с ним еще во сне сдружилась! – радостно кричала Саша. – Он мне приснился!
 В манеже в ту пору шёл ремонт. Морских свинтусов и свинок пришлось раздавать друзьям и знакомым. Но куда пристроить их главного хаврона Кузю? А девочка Саша продолжала восторженно кричать с лошади:
– Правда-правда! Спросите папу. Ему тоже снился этот зверь Кузьма!
Папины-мамины друзья сняли Кузьму и Сашу с лошади. Друзья сказали: раз так, забирай своего нового приятеля к себе, дружбу нельзя ломать. И посмотрели на Сашиных папу и маму. Папа ответил: хорошие сны непременно должны сбываться. А мама не стала спорить. Папа сказал Саше: если ты полюбила зверя-морского свинтуса во сне, а он из сна пришел к нам сюда… то теперь надо сделать так, чтобы он наяву полюбил свой новый дом. Мама опять не стала спорить. Она взяла Кузьму у друзей и посадила Саше на руки. А Саша прижала его к себе. И опять почесала его за ухом. А он тихо помурлыкал. Друзья принесли коробочку с выдвижной решетчатой крышкой – такой переносной домик с подстилкой из сена. Чтобы в нем Кузьма с удобством доехал до своего нового жилья у Саши и ее папы с мамой. А Саша беспокоилась: не помните Кузе ушки!
Ушки у Кузи, вправду, большущие. Как лопухи. Или как уши у слона. Только очень маленького. Но о Кузе речь еще впереди. А пока проводим Сашу с Кузей и Сашиных папу и маму домой. И помашем на прощанье манежу: до свиданья! Наверное, больше уже не увидимся с тобою, замечательный мир! А вот с удивительным миром в снах Саши и даже Кузи еще не раз, наверное встретимся. Он не даст забыть про себя…
И Саша с мамой и папой отправились домой. Саша несла клетку-домик с новым другом Кузей, который приснился ей во сне. А Кузьма наяву ехал в переносном домике.
 
 
На кого похож Кузьма?
 
Кузьма – свиненок. Но не настоящий, а морской. Это не значит, что он в море живет. Вовсе нет! На самом деле он похож на большую мышь с толстой округлой мордочкой и мохнатым носом или на маленькую крысу. Или на совсем огромного хомячка. Потому что Кузьма – большой морской хаврон. Если вытянется, то от задочка до носа как раз помещается на тетрадном листе. Но запросто умещается в ладонях у взрослых людей. А девочка Саша усаживала его к себе на колени. Или на подушку. Словом, большой грызун. Грызет зерна и фрукты, овощи и травку. И сено. И даже деревянные палочки. По всему миру у Кузьмы тьма родственников. Близких и отдаленных. И какие же огромные! Вот есть морские свинки, порода которых называется мара. Они видом похожи на белесых козочек. Только без рогов. Длиной они в полметра. А за океаном живут вообще огромные морские свинки: капибары. Вот эти в длину полтора метра! Два шага взрослого человека! Во какая животина. Очень любят капибары купаться в горячих природных источниках. А вот Кузя купаться не любил. Ну, об этом я еще расскажу. 
Из природных морских свинок люди вывели вот таких грызунов, которых приятно и весело держать дома. Вообще-то их вывели для того, чтобы проверять на них лекарства, которыми потом будут лечить людей. Но зверьки так всем понравились, что люди стали разводить их просто для радости и удовольствия. Ну, а раз предков их привезли из-за моря, то их и назвали: заморские свинки. Но потом где один слог – «за» – потерялся, и появилось нынешнее название: морские свинки. Есть с длинной шерстью, лохматые, пушистые, их назвали ангорские, как пушистых ангорских кошек. А морской свин Кузьма был из породы гладкошерстных. Очень приятно его гладить. Особенно, если разволнуешься и понервничаешь. Гладишь гладкошерстного Кузю – и постепенно успокаиваешься. Девочка Саша сразу это заметила. Гладишь Кузю, и так хорошо, нервы затихают, и успокаиваешься. И Кузе хорошо. Сидит у тебя на коленях или на подушке и спокойненько так, с удовольствием грызет твой рукав или край подушки.
И вот однажды маленькой девочке Саше приснился какой-то удивительный зверь, добрый, мягкий и пушистый. Она потом никак не могла описать его – не запомнила или не рассмотрела. Но во сне она сразу поняла, что с этим зверьком она могла бы дружить. И когда в лошадином манеже Саше повстречался морской свин Кузьма, она сразу его узнала: именно такой… нет, именно этот, который катался на лошади вместе с Сашей!.. он и приснился-повстречался ей во сне. И как она увидела его во сне, так сразу и полюбила. Саша не помнила, было ли ей во сне приятно гладить Кузьму. Но когда еще на лошади Саша погладила Кузю, то поняла как это приятно. И полюбила Кузю наяву еще сильнее. А как сделать, чтобы и Кузьма полюбил свое новое жилье и своих новых хозяев? 
Вот Кузькин портрет: наполовину он черный. Наполовину – рыжий. Вокруг пуза и спины между черной и рыжей шерсткой – белый поясок. На носу хохолок из трех рыжих пучков. Ушки большие – как у маленького слоника. И сам немного на слоника похож. Только Кузя не кожаный, а шерстяной. А если присядет на задние лапки – прямо-таки медвежонок. Если сожмется в комок, помещается в ладонях даже у Саши. А если вытянется... ну, вот когда пытается что-то достать, так делается такой длиннющий! Длиннее, чем две ладони. На задних лапках по три черных пальца. От колен до того места, где должен быть хвост – пушистые штанишки. На передних лапках – по четыре розовых пальчика с коготками, а между пальчиками пушок. Как будто надеты перчатки без пальцев. 
Вот такой он, морской свин Кузьма. Кузя! Кузя! На морковку. Иди сюда... Вот молодец! Очень Кузьма понравился Саше. Она ему капусту – а он в ответ Сашу лизнет маленьким розовым язычком. 
Одно её огорчало – очень он был молчаливый. Так, попищит иногда или поурчит. Иной раз, когда в очень хорошем настроении – помурлычет. Ну, если услышит, как за окном лают собаки во дворе – возмущенно верещит, как локомотив у электрички. А вот чтоб петь и свистеть просто так, как умеют морские свинки, просто от хорошего настроения, этого – никогда. 
Стоят иной раз папа, мама и Саша возле Кузькиного домика, смотрят на него и рассуждают: почему это он такой молчаливый? А Кузьма смотрит на них и думает в ответ: «Вам хорошо. Вас вон сколько! А я тут один сижу. Я тоже хочу подружку. Пока подружку мне не добудете, не буду петь...» Ну, о кузькиной подружке речь впереди. Как-нибудь расскажу и об этом.
 
© Валерий Веларий Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Кафедральный собор Владимира Равноапостольного, Сочи (0)
Храм Казанской Божьей матери, Дагомыс (0)
Храм Преображения Господня, Сочи (0)
Беломорск (0)
«Кавказ предо мною» 2018 х.м. 60х60 (0)
Музей-заповедник Василия Поленова, Поленово (0)
Храм Нерукотворного Образа Христа Спасителя, Сочи (0)
Загорск (1)
Москва, Центр (0)
Москва, ВДНХ (0)

 

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru  

 
 
RadioCMS    InstantCMS