ТМД-ОНЛАЙН!
ТМДАудиопроекты слушать онлайн
ПРЕМЬЕРЫ на ТМДРадио
Художественная галерея
В старой Москве (0)
Река Выг, Беломорский район, Карелия (0)
Ивановская площадь Московского Кремля (0)
Протока Кислый Пудас, Беломорский район, Карелия (0)
Поморский берег Белого моря (0)
Москва, Фестивальная (0)
Беломорск (0)
Москва, Центр (0)
Москва, Автозаводская 35 (0)
Беломорск (0)
Троицкий остров на Муезере (0)
Катуар (0)
Москва, Покровское-Стрешнево (0)
Беломорск (0)
Беломорск (0)
Ярославль (0)
Поморский берег Белого моря (0)
Москва, ул. Санникова (0)

«Пуховый платок» (рассказ) Валерий Румянцев

article113.jpg
Захарову повезло. Он ехал в купе вагона «СВ» один. В  дорогу взял «Сумму технологии» Станислава Лема. Эту книгу он купил спустя месяц после окончания  института, сразу начал её читать, но вскоре бросил. Этот томик оказался одной из тех книг, в которых содержатся настолько глубокие мысли, что многие боятся к ним даже приблизиться. И хотя в последующие годы он живо интересовался философией, знакомился с трудами многих мыслителей, конспектировал их, «Сумма технологии» почти четыре десятка лет пылилась в его домашней библиотеке по соседству с наследием мудрецов древности и средневековья. И вот, наконец-то, дошла очередь и до неё.
     Пища для размышлений имеет неограниченный срок хранения. Захаров читал с завидным азартом, не обращая внимания на стук колёс и бесснежные декабрьские  пейзажи за окном. Перечитывал по нескольку раз отдельные абзацы, пытаясь проникнуть в логику автора. Ведь для того, чтобы приручить чужие мысли, иногда требуется много времени. Он сожалел, что не оценил эту книгу раньше, и радовался, что никто не лезет с дорожными разговорами и не мешает ему погрузиться в каскад мыслей знаменитого поляка. Единственно, что иногда отвлекало Захарова, так это предстоящая встреча со станцией Котельниково.
      Для него это была не обычная станция, а место, навевающее целый вал воспоминаний. В этом городке он родился, в нём прошло его детство и ранняя юность. Там он познавал мир, первый раз влюбился, а в шестнадцать лет вместе с матерью и отцом навсегда уехал оттуда в другие края. И так получилось, что за сорок пять лет он ни разу не побывал на своей малой родине. А временами этого очень хотелось, наверное, потому, что встреча со своей молодостью всегда делает тебя моложе. 
      В Котельниково поезд должен был стоять аж двадцать минут, потому что именно в этой точке производится замена электровоза. Захаров взглянул на часы и, отметив в  памяти номер страницы, закрыл книгу.
     Вот-вот появится родная станция. Скорее всего, подумал он, на путях по-прежнему продают пассажирам рыбу, варёную картошку, домашние пирожки. Захаров вновь погрузился в воспоминания детства. Он вспомнил ту самую девочку Таню, которой увлёкся в четвёртом классе и любил до самого отъезда, до окончания девятого класса. За  сорок пять лет все лица одноклассников стёрлись в памяти, а вот её лицо он помнил до сих пор. Странно всё-таки устроен человек: помнил, хотя ничего между ними не было, ни малейшего намёка на интимную ласку. Знаки внимания он регулярно проявлял, и она,  безусловно, замечала их. Захаров жил тогда совсем как в том стихотворении классика:  «Мне бы только смотреть на тебя, видеть глаз златокарий омут…». Это была платоническая любовь, которая ещё не успела деформироваться под воздействием  страсти и, видимо, поэтому единственная в жизни. «Боже мой! Как давно всё это было, -  подумал Захаров. - Как сложилась её судьба? Где она сейчас? Жива ли?»
     Когда за окном медленно проплывало здание вокзала, он, к своему удивлению, почувствовал лёгкое волнение. Захарову опять повезло: состав прибыл на первый путь,  можно будет выйти на привокзальную площадь, посмотреть по сторонам и увидеть близкие сердцу улицы и дома. Конечно, никого из знакомых уже не встретишь, а, если и  встретишь, то ни ты их не узнаешь, ни они тебя.
     Он вышел из вагона. Холодный ветер кинулся ему на грудь и заставил застегнуть куртку. В глаза сразу бросилась целая армия шумных продавцов, которые судорожно  метались от одного вагона к другому, надеясь найти покупателя для своего товара. В их руках чего только не было: копчёная рыба на подносах, пиво, консервированные овощи, сухофрукты, домашняя выпечка, рыбные котлеты, пуховые платки, шерстяные носки и варежки.… Но, как и раньше, больше всего было копчёной и сушёной рыбы, оно и понятно - рыбный край. Высыпавшие из вагонов пассажиры покупали в основном именно рыбу. Разноголосые продавцы расхваливали свой товар, и чаще всего доносились слова «сом», «судак», «лещ», «балык».
     Пока Захаров шёл по перрону к зданию вокзала, его настигло неприятное  известие. По радио объявили, что в связи с опозданием их поезда стоянка будет сокращена. «Вот те на!  Значит, далеко от своего вагона отходить нельзя». Захаров развернулся и медленно пошёл к своему тамбуру, теперь уже внимательно вглядываясь в лица продавцов. 
      Одни из них задорно рекламировали свой товар. Другие нерешительным тоном просили купить что-нибудь, - и в этом было что-то унизительное для них. Менялись лица, мелькали товары. И вдруг одно лицо среди продавцов показалось Захарову знакомым. Он подошёл поближе и стал пристально рассматривать худощавую женщину примерно его возраста. В руках она держала поднос, на котором поблёскивала какая-то копчёная рыба. Одета была довольно бедновато: старая видавшая виды куртка с засаленными рукавами, потрёпанная вязаная шапочка, из-под которой просматривались редкие седые волосы, на ногах - башмаки непонятного цвета со стоптанными каблуками. «Не может быть!» Но чем дольше Захаров смотрел на это лицо, тем больше убеждался, что это его Таня, Танечка. Вот и та самая еле заметная родинка на правой щеке. «С ума сойти! Она!»  Захаров вплотную подступил к женщине, которая не обращала на него никакого внимания, а пересчитывала только что полученные деньги за проданную рыбу. Захаров взял её за локоть и, когда та повернула в его сторону голову, всё ещё не веря своим глазам, нерешительно сказал:
     - Танечка, здравствуй…
     Женщина недоумённо смотрела на него несколько секунд - и вдруг в её глазах вспыхнуло радостное возбуждение.
     - Юра! Неужели это ты!? Столько лет…
     Захаров неуклюже обнял Татьяну и поцеловал в щёку. При этом он ощутил дрожь в её теле. Мешал этот дурацкий поднос, который она держала в руках, и резкий запах  копчёной рыбы.
     - Да, воды много утекло. А у меня всё-таки была, была надежда; правда, очень маленькая, что я здесь увижу кого-нибудь из нашего класса… И вот, видишь, угадал. Ну,  расскажи, как ты живёшь? Есть ли муж, дети, внуки?
     - Как живу? - Татьяна никак не могла справиться с волнением. - Вот, рыбой торгую.  На учительскую пенсию-то далеко не уедешь. А тут надо ещё дочери помочь. Муж  бросил её с двумя детьми, сбежал куда-то, ни слуху, ни духу, ни алиментов.
     - А муж, муж-то у тебя есть?
     - Был. - Она махнула рукой. - Всю жизнь нервы трепал своим пьянством. Умер три года назад. А сын живёт в Волгограде, приезжает редко, у него там свои заморочки.
     - Давай отойдём куда-нибудь в сторонку, - Захаров взял у Татьяны поднос с рыбой и, сделав несколько шагов, поставил его на большой фанерный ящик.
     - А я о тебе много раз вспоминала, по-доброму вспоминала. Как ты-то живёшь?
     Ложь сглаживает острые углы, и он ответил:
     - У меня всё хорошо… А как наш класс? Все живы?
     - Обо всех не знаю, встречались как-то лет тридцать назад… Знаю только о тех, кто живёт здесь, в Котельниково. Володя Бачалов был у нас председателем районного  суда, спился, умер пять лет назад. А жена у него Любка Житецкая. Помнишь, с тобой когда-то за одной партой сидела? Тоже спилась. Два сына у них, и оба - наркоманы…
     -  Какой кошмар! Да что у вас тут делается?
     -  Да то же, что и по всей России… Лидка Кудышкина до сих пор преподаёт в нашем техникуме. Мишка Огурцов работает сварщиком. А Серёжка Семёнов где-то там на  канале электриком.
     Захаров слушал её, смотрел на глубокие морщины худого лица, на неухоженные руки, на подёргивающиеся от холодного ветра плечи - и жалость к когда-то любимому  существу зашевелилась в его сердце. Он купил у проходившей мимо них торговки самый  дорогой пуховый платок и накинул его на плечи Татьяны.
     - Это тебе на память о нашей встрече.
     - Да ты что!? Такая дорогая вещь…
     - И не спорь, не обижай меня. Прошу.
     - Ну… тогда спасибо тебе огромное. Я бы за такую цену никогда не купила, - и она  поцеловала его в щёку.
     Объявили посадку. Захватив поднос с рыбой, они пошли к вагону. В бумажнике Захарова лежала немалая сумма, он очень хотел дать Татьяне денег, чтобы она не стояла  тут, не мёрзла. «Но она их, скорее всего, не возьмёт, - подумал он, - да и эта выходка  может оскорбить её».
     - А как Раиса Ивановна, наша классная? Жива?
     - Жива. Но у неё был недавно инсульт, она очень плохо передвигалась. Теперь она в Волгограде у дочери. Как сейчас - не знаю.
    - Поезд отправляется, заходите в вагон, - послышался голос проводника. 
    Юрий передал поднос Татьяне и, вздохнув, сказал:
     - Увидишь наших, всем от меня привет и наилучшие пожелания…
     Подгоняемый проводником, он поцеловал замёрзшую холодную руку Татьяны и поднялся в тамбур. Вагон вздрогнул, и сердце Захарова трепыхнулось и защемило. Его  детская любовь стояла со своим неразлучным подносом и тихо всхлипывала. На её  плечах красовался большой белый пуховый платок. Вдруг Татьяна рванулась к  закрывающейся двери, и он услышал её последние слова:
     - Юрочка, спасибо тебе за всё! Слышишь, за то, что ты был в моей жизни!...
     … Не снимая куртки и фуражки, Захаров в одиночестве сидел в своём купе. На  столике лежала книга. Читать её не хотелось. Дорога утомляет, особенно если это дорога  жизни.
Декабрь 2013 г.
 
© Валерий Румянцев Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Москва, Фестивальная (0)
Катуар (0)
Зима (0)
Соловки (0)
«Кавказ предо мною» 2018 х.м. 60х60 (0)
Беломорск (0)
Долгопрудный (0)
Москва, Центр (0)
Москва, ул. Санникова (0)
Беломорск (0)

 

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru  

 
 
RadioCMS    InstantCMS