Регистрация Авторизация В избранное
 
 
ТМД-ОНЛАЙН!
ТМДАудиопроекты слушать онлайн
ПРЕМЬЕРЫ на ТМДРадио
Художественная галерея
Загорск, Лавра (0)
Зимний вечер (0)
Ама (0)
Москва, Никольские ворота (0)
Старая Москва, Кремль (0)
Медведева пустынь (0)
Деревянное зодчество (0)
Псков (1)
Загорск (1)
Храм Покрова на Нерли (1)
Ростов (1)
Ивановская площадь Московского Кремля (0)
 

«Река плача» Ребекка Левитант

article833.jpg
Без гнева и пристрастья, как Тацит,* 
я подводила сущего итоги.
Казалось мне, что не Гудзон - Коцит*
нес воды рядом, и молчали боги.
 
Ко мне на помощь божества рука
не простиралась. Долго слёзы пряча,
жила, где полноводная река
была той самою рекою плача.
 
Во тьме ночи так страшно торжество
болезней, горя и людских пороков.
И ни герой, ни гений ничего
не в силах сделать с наступленьем сроков
 
ухода в никуда, во мрак, во тьму,
где все победы ничего не значат. 
Творится неподвластное уму, 
и сильный, как и слабый плачет, плачет.
 
Да, это пострашней, чем забытьё
когда-то мной преодолённой Леты.
После неё возможно бытиё,
в котором есть и добрые приметы.
 
Но если пред тобой река Коцит,
отчаянье кромешное настанет.
И только слышишь ты: "That’s it. That’s it."
И ужас, ужас, ужас, нарастает.
 
*Публий Корнелий Тацит - древнеримский историк, автор знаменитой фразы “без гнева и пристрастия”.
*Коцит - “река плача”, одна из рек подземного мира.
 
              
АЛЛОЧКЕ
 
Тяжелая болезнь и ты - Алчонок -
две вещи несовместные, казалось.
Тем более твоя шокировала смерть.
Так неожиданно не рвутся даже бомбы.
Ну разве же так можно поступать?
Так не права ты, так ты не права,
и страшно, что ошибку не исправить.
 
Я помню, как справляли восемнадцать
тебе. Мы - юные девчонки -
твою совсем молоденькую маму
замучили вопросами о жизни:
есть ли любовь и что она такое.
А мама в шутку, чуть высокомерно
сказала нам, что вырастем - узнаем.
С тех давних пор мы многое узнали
не только про добро и про любовь.
 
Ты выросла, и ярко засияла
звездой литовского телеэкрана
на русском языке. Но власти
звезду твою с их небосклона сняли,
мол, хватит тут по-русски говорить.
 
Ах, Аллочка, когда-нибудь, поверь мне,
мы встретимся в каком-то лучшем мире,
где никаких утрат, ни страха смерти,
и где никто не судит, не осудит,
где ты доверчива, легка, смешлива.
Там вместе разопьём вина бутылку,
и,  как звезда с звездой, поговорим
о том, что лучшим было в нашей жизни.
А лучшим был как раз тот день рожденья,
когда мы вопрошали о любви,
когда любовь и счастье предвкушали
и в будущее были влюблены…
 
 
ПАМЯТИ РУТЫ МАРЬЯШ
 
Я вас видела только на фото, но знаю, но помню.
Вы покинули нас и ушли далеко, без маршрута,
на планете одной поселились вы где-то укромно,
небольшой и уютной планете по имени Рута.
 
Вы писали и мне, и столь многим другим неустанно, 
но была ваша дружба со всеми вполне виртуальной.
Не мешало общению доброму нам расстоянье,
что ж молчите теперь вы, застыв над землёю печальной?
 
Отвлекают от смертных теперь вас бессмертные боги?
Или чистите звёздочки, чтоб они ярче сияли?
Но вокруг меня выросли неодолимые блоки,
а внутри у меня вы сквозною дырою зияли.
 
Твердолобое небо в лицо равнодушно смеялось  -
мне его не пробить  -  а земля из-под ног уходила.
Я без ваших коротких посланий совсем потерялась,
сквозь дыру ту так дуло, что прочь выдувало все силы.
 
Дорогая бесценная Рута, найдите минуту,
обратите свой взор на планету, погрязшую в спорах,
взвесьте всё, улыбнитесь, спокойная мудрая Рута,
помогите опять обрести в шатком мире опору.
 
 
ПАМЯТИ СОФИИ ЮЗЕФПОЛЬСКОЙ-ЦИЛОСАНИ
 
А она так легка была на подъём,
Дружелюбна, приветлива и открыта.
С лёгоньким за спиной рюкзачком
Избегала рутины и сложного быта.
 
Улыбалась, голубыми глазами светясь,
В каждом видела Господа сквозь дебри плоти.
Золотою нитью стихотворная вязь
Вышивалась ею на обороте
 
Жизни. А я думаю только о том,
Почему у меня дружбы с ней не случилось.
За стеною, за дверью, под потолком
Я была, и меня обошла эта милость.
 
Я жива и здорова, но так тяжела,
Так зажата, забита, в футляре закрыта.
У меня моя лямка, заботы, дела,
Я едва шевелюсь под завалами быта.
 
А она так легка была на подъём,
Знала точно, что утром ей станет легче - 
И наутро взнеслась в голубой окоём -
Слишком тяжек ей был тот последний вечер.
 
 
СКУЛЬПТУРА
 
Сорваны все одежды,
cодраны все надежды.
Истерзанной и нагой
выкрученной дугой -
над чем? -
над этой судьбой -
рыдаю, стенаю, кричу…
 
На самом деле ...молчу…
беззвучной, безгласной, немой…
 
Так скульптор меня изваял.
За что?
Почему?
Не сказал.
 
 
***
 
Ох, тяжёлым камнем лежит душа,
я слова на камень кладу не спеша.
Я точу слова о камень души,
не мешай работе, не мельтеши.
 
Я точу их, чтоб были остры, как нож.
Не поранься, когда их руками возьмёшь.
А вонзятся если в сердце твоё,
с благодарностью это прими копьё.
 
 
ЛУЧШИМ СТИХАМ
 
Эти строчки по жести скребут и скрежещут,
словно гвозди вбивают военные сводки
о потерях в боях. Очень страшные вещи 
сообщают бесстрастно, безжалостно, четко.
 
Ни любовной в них темы, ни ярких метафор,
никаких в них прикрас, никакого ажура.
В них ударная правда, а правда - не сахар.
их чурается гладкая литература.
 
В них куски вместе с мясом вырванной прозы, 
а не птичкины трели , не акварели.
Это чьи-то невыплаканные слёзы.
То , что не напоказ. Это тайны сквозь щели.
 
Эта стыдная правда разит прямо в сердце,
убивает и в землю тебя зарывает,
распинает, устраивает Освенцим.
Эта строчка свистит, словно пуля шальная.
 
Но когда ты валялась на плахе десятой,
и врачи отворачивались в бессилье
от тебя - бессловесной, раздавленной, смятой -
лишь такие стихи поднимали, лечили…
 
 
*** 
 
“Власть отвратительна, как руки брадобрея”
                                                                    О.Мандельштам
 
Ты не Герцен, мин херц, ты совсем не Герцен,
не раскачивай колокол, не мучь своё сердце. 
Слушай музыку, с кошкой в обнимку млей,
рыбий жир глотай, распускай елей.
 
От проклятых, русских, больных вопросов
ты ушёл давно, ты ведь не философ.
Но елей - ты узнал - ядовитый клей.
Тянет мерзкие руки к тебе брадобрей.
 
Ты не веришь глазам: все слепы и глупы,
штабелями ложатся покорно трупы.
На тебя из кремлёвской стены кирпич
прилетит и отправит в нокаут, в паралич.
 
Сохрани свою жизнь, наблюдая молча,
верных псов оскал искаженный волчий.
И гляди, как бесшумно уходят в ночь
те, кому ты не можешь ничем помочь.
 
24 февраля, 2015
 
 
О СВОБОДЕ
 
По природе была бродягой,
почему-то влекла дорога.
Но какое в дороге благо?
Не хотелось же быть убогой.
 
И не стало в жизни свободы,
а была лишь необходимость.
У души - вечный комплекс урода
и жестокая неотвратимость
 
ненавистных законов жизни
с неизбежным тюремным оттенком,
омерзительного конформизма,
характерного для застенка.
 
Так зачем же тогда с упорством
все видавшей мещанской мамаши
обучаю сына притворству
и успеху в застенках наших?
 
Пусть же он уплывает, как рыба,
в бирюзовые чистые воды.
Там легко ему будет, ибо
ничего нет милее свободы.
 
Ничего нет нужнее влаги
бездыханным иссохшим пустыням.
Что не видим в свободе блага,
милосердный Боже, прости нам.
 
 
ОРФИЧЕСКОЕ ПЕНЬЕ
 
Впереди Орфей, а за ним Эвридика,
и шаги ее так неуверенны, дики.
А черты прозрачны, а взгляд невидящ,
на нее если взглянешь - душой остынешь.
 
Не спеши, Орфей, оживают не скоро,
Эвридике трудно от всякого взора.
Не гляди на нее с любовным усердьем,
до краев она переполнена смертью.
 
Но безмерны любовь и отвага Орфея,
жаждет он исступленно подарка, трофея.
В нетерпеньи и страсти безумной поэта
не волнует простое напутствие это.
 
Взгляд живой убивает твою Эвридику,
тают краски едва уловимого лика.
И твое превратилось в отчаянье пенье,
голос послан тебе Аидовой тенью.
 
Ты Сиренам отныне соперником станешь,
все живое о смерти помнить заставишь.
Аполлон и птицы глядят с укоризной.
Жизнь длиннее любви, смерть сильнее жизни.
 
© Левитант Р. Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Зимний вечер (0)
Записки сумасшедшего (0)
Зима (0)
Храм Покрова на Нерли (1)
Старик (1)
Микулино Городище (0)
В старой Москве (0)
Собор Василия Блаженного (0)
Старая Москва, Кремль (0)
Москва, Новодевичий монастырь (0)
Яндекс.Метрика           Рейтинг@Mail.ru     
 
 
RadioCMS    InstantCMS